Амазонки без оружия

Фрагменты книги

***

Историки пока не нашли  точного ответа на вопрос, был ли загадочный Иван I братом  Кончаки. Ясно лишь одно: на гиперболу феноменального взлета Москов вывело золото золотоордынской царевны.

Интересно, что сами ордынцы не называли свою орду «золотой». Для них она была лишь одним из улусов Монгольской империи – улусом Джучи. «Позолотился» этот улус уже в XVI в. при Иване Грозном, когда Московская Русь окончательно впитала в себя его богатства и земли. Назвать ордынский улус «золотым» могли только те, кого он действительно озолотил, – его триумфальные наследники-московиты.

Но почему шапка влюбленной в московита ордынки, с которой и начался московский триумф, сохранила форму, но потеряла имя? И не только потеряла, но и получила взамен чужое? Заметим – потеряла она женское имя, а получила взамен мужское.

Исследователи указывают: история шапочного фетиша была скорректирована уже в конце XVI в. при Василии III, отце Ивана Грозного. Во-первых, со времен загадочного Ивана-царевича прошло полтора века, изменилась политическая обстановка и, соответственно, внешняя политика. Во-вторых, взятие мусульманами Второго Рима превратило Москву в Третий Рим и последний оплот православия. Это заставило ее откреститься от всего мусульманского.

А в-третьих, мать Василия - принцесса Зоя-София Палеолог - была не только племянницей последнего византийского императора, но и воспитанницей папы римского. С ее помощью папа надеялся присоединить православную церковь к католической.

Мусульмане были также личными врагами Зои, потому что лишили ее родины. Перед Зоей стояла задача представить Москов правопреемником Римско-Византийской, а не исламско-ордынской империи. С этим и связана придуманная в то же время легенда про то, как Зоин муж Иван III «разорвал» ордынскую бумагу, – конечно же, под влиянием своей «премудрой» жены.

Вскоре появилась еще одна легенда: о том, что родиной шапки был не ордынский Сарай, а византийский Константинополь, и на Русь ее прислал еще в XI в. император Константин Мономах в дар своему внучатому племяннику Владимиру.

«Однако Константин умер за 50 лет до того, как Владимир стал князем, и, по мнению исследователей, эта легенда появилась для обоснования версии о преемственности власти русских царей от византийских императоров, а не от золотоордынских ханов. […] Эта версия не была принята всерьез и европейскими дипломатами того времени, мнение которых сохранилось в исторической литературе».

Но, в конце концов, дело было не в том, что византийские и золотоордынские правящие семьи были связаны друг с другом матримониальными узами. И не в том, что юный Москов, как своеобразное дитя обеих держав, религию взял от одной, а землю унаследовал от другой. И даже не в том, что Константин Мономах умер, когда Владимир Мономах был двухлетним ребенком. И совершенно не в том, что  Владимир не был на самом деле прямым наследником власти в Киеве.

А дело в том, что сам Константин Мономах не имел прямого отношения к короне: он получил ее лишь благодаря любви к нему коронованной женщины, то есть по праву матримонии. Женская любовь сделала простого человека императором.

***

Письменность обладает магической способностью: одним росчерком пера она может изменить дату, контекст и интерпретацию событий, а часто и пол их участников. «Что написано пером – не вырубишь топором», и последующие поколения чистосердечно принимают художественный вымысел за документальный факт. Самая невероятная попытка изменения истории принадлежит Гитлеру. В 1939 г. он дал группе своих богословов задание переписать… Новый Завет. Через год Институт по исследованию и ликвидации еврейского влияния на немецкую церковь выпустил стотысячным тиражом книгу «Немцы с Богом». В новой версии распятие было представлено как результат борьбы Иисуса с евреями. На 250 страницах теологи Рейха доказывали, что Иисус был арийцем, а не евреем. Более того, из христианских молитв были исключены все слова, имеющие еврейские корни, например, «аллилуйя» и «мессия». К 10 заповедям были добавлены новые: «уважай своего фюрера» и «блюди кровь чистой».

Но такая явная фальсификация производилась редко. Чаще всего происходило замалчивание фактов, отчего одни имена поднимались на поверхность истории, а другие опускались на ее дно. И чаще всего на дне истории оказывались женские имена.

Вот несколько частных примеров: известный датский астроном Тихо Браге никогда не скрывал, что широко пользуется научными открытиями своей сестры-астронома Софии. Он сам называл ее богиней астрономии Уранией. Именно научные наблюдения Софии легли в основу так называемых… законов Кеплера – законов движения планет, которым немецкий коллега, друг семьи Браге дал свое имя. Современники Кеплера и Браге знали правду, последующие поколения – уже нет. Со временем имена обоих мужчин остались на поверхности истории, а имя Софии Браге кануло на ее дно.

«Отец» современной медицины Парацельс тоже никогда не скрывал, что все свои познания он получил от «матерей»: нескольких поколений целительниц и врачевательниц. Тем не менее, сегодня имя Парацельса известно всем, имена же его наставниц – никому.

Автором многочисленных работ по гинекологии и родовспоможению была уже упоминавшаяся Тротула Салернская. Монографии Тротулы находились под церковным запретом в течение несколько столетий, но медики продолжали к ним апеллировать. Период мужского Возрождения снял запрет с ее работ, и они стали публиковаться… под мужским именем Тротус.

***

Во внешней политике Царевна Софья достигала успехов не военными походами, а тонкой дипломатией, подтверждая, что игра – любимый довод королев (и царевен). Ей удалось «провести искусные переговоры и сохранить мир с крымцами, с молдавским господарем и калмыцким ханом, она сумела избежать войны со Швецией и, наконец, заключить важный союз с Польшей и Австрией». Этим «важным союзом» была антитурецкая коалиция, которую Европа длительное время пыталась заключить с Россией.

Более поздние историки назвали эту коалицию вредной для России, которую «втянули» в нее. На самом деле «Россия была настолько могущественной державой, что вопрос об ее участии в коалиции имел большое международное значение. Турецкие войска одержали ряд побед и одно время даже осаждали Вену. Польша, Австрия и Венецианская Республика заключили «священный союз» для борьбы с Турцией».

В 1684 г. австрийский и польский правители направили к Царь-девице своих послов. Но Софья Алексеевна играла свою игру. «Правительница со всей азиатской пышностью встретила и угощала знаменитое посольство, но согласилась на его предложение только в 1686 году, когда уже и папа римский, и король шведский, и курфюрст саксонский, и господарь молдавский соединили свои просьбы с просьбами поляков и австрийцев, и когда Иоанн Собеский отказался навсегда от своих требований на Смоленск и Киев и на все области, присоединенные к России по Андрусовскому перемирию».

Так Софье удалось заключить «вечный мир» с Польшей. По этому поводу Патриарх Константинопольский восхищенно писал ей, что преклоняется перед ее добродетелями, которые редко можно найти даже у самого лучшего мужчины, «но Вы обладаете ими всеми».

После этой победы Софья Алексеевна Романова первая в истории официально назвала себя «всея Великая и Малыя и Белыя Руси самодержица». Был отпечатан портрет первой московской самодержицы в короне и царском одеянии с полным царским титулом на ободке. Она стала Софией Первой.

Тогда же Посольский приказ (министерство иностранных дел) занял четыре огромных каменных здания с просторными и высокими залами, убранными на европейский манер. «Именно в годы правления Софьи на Русь хлынул поток европейцев, она приютила, например, гугенотов, искавших в Москве убежища от конфессиональных преследований на родине, разрешила первым иезуитам приехать «на Русь». При ней расцвела знаменитая Немецкая слобода в Москве, где селились иностранные военные, лекари, ремесленники, переводчики, художники и т. д., состоявшие на царской службе, заработали две первые ткацкие фабрики».

В 1689 г. правительство Софии одержало очередную дипломатическую победу: был заключен Нерчинский мир с Китаем. Два государства установили свои границы по Амуру, узаконив достижения сибирских первопроходцев.

Так «любимый довод королев» победил в софиевской внешней политике «последний довод королей», и особенно по сравнению с правительствами предшествующими и последующими.

***

Когда жительница Российской империи свободно покупала и продавала недвижимость, американке или француженке не принадлежало даже ее нижнее белье; к ней обращались по имени мужа: «миссис Чарльз Смит». Когда в 1900-х гг. амазонки русского авангарда шокировали мир своим свободомыслием, европейские художницы не смели даже подписать свои работы. В 1930-х, когда гражданки СССР покоряли профессиональные высоты, европейки не имели права положить деньги в банк без письменного разрешения мужа.

С тех пор все встало с ног на голову: теперь большинство женщин Западной Европы и США покоряют профессиональные и политические высоты, а большинство наших ищут богатых мужей, чтобы засесть ухоженной домохозяйкой на фешенебельной кухне. С опозданием на несколько веков явился к нам бескровный победитель – послеинквизиционный период. И явился он не один, а с роскошным ассорти софических мифов.

О нескольких из них уже было сказано. Один из главных мифов безапелляционно утверждает: женщине выгодна зависимость от мужчины. Зависимость дает ей возможность заниматься своими «женскими» делами: уборкой дома, воспитанием детей, кулинарией, шопингом, салонами красоты, просмотром сериалов или посиделками с подругами – то есть всем, что отвлекает ее от мысли, общественных дел и политики.

На самом деле это положение дел выгодно только мужчине, потому что дает ему свободу выбора, лишая этой свободы женщину. Именно материальная независимость лежит в основе духовной свободы, на пути к которой встает все то же софическое ассорти.

Один из его мифов гласит: средний уровень дохода мужчин даже сегодня превышает средний уровень дохода женщин во всем мире, а наравне с мужчинами женщины могут зарабатывать только при их содействии. Это не так, как показывает пример семей, в которых работает только жена, или пример многих бизнес-леди, находящихся в противостоянии с сильными мира сего мужчинами.

***

По поводу отношений Сафо к женщинам уже в древности ходили неоднозначные суждения. Во-первых, современницы и современники Сафо считали «непроникающий» эротизм естественной частью жизни. Лукиан писал в «Диалогах», что женщины Лесбоса действительно предпочитали утонченную эротику примитивной физиологии, и Сафо нашла «непроникающую проникновенность» в обычаях своей страны, а не изобрела сама. Во-вторых, современные исследователи считают, что хотя Сафо была лесбийкой всегда, лесбиянкой ее сделали лишь после смерти. Это сделали афиняне. Они смотрели на свободу эолийских женщин через призму своей андроцентричной реальности. Не понимая смысла поэзии Сафо, но завидуя ее бешеной славе, афинские комики добивались собственной популярности высмеиванием «фиалкокудрой» поэтессы, ее стихов, ее жизни и даже внешности.

Объектом издевательств афинян становилась любая активная женщина, певица или политик: само название комедии Аристофана «Женщины в народном собрании» было призвано вызвать дружный хохот мужчин.

Позже женское свободомыслие стало виновно во всех проблемах фаллоцивилизации: «Лесбиянизм способен подорвать стабильность нашего государства», – говорили афиняне. Эстафету подхватили римляне. «Падение империй начинается с падения женщины». Конечно, с ее падения в лесбиянизм.

Сегодня лесбиянизм стал синонимом не утонченной поэтичности, а мужененавистничества и гомосексуальной физиологичности – то есть опять же патриархальных категорий чувства собственной исключительности и ненависти к «иным».

Но на самом деле любовь к музыке или цветку не отличается от любви к человеку. По крайней мере, не отличалась в нефаллических обществах, которые делали акцент не на физиологии, а на Отношениях – то есть на бережности, чуткости и к людям, и к цветам, и к животным.

Пол имеет значение только для репродукции, и не больше. Но если репродукция окрашена Отношением, то рождаются на Земле хоть люди, хоть быстроногие скакуны с самым высоким потенциалом. И именно этот потенциал таит в себе способность изменить мир.

***

Почему астрономия считалась искусством? По легенде, именно Урания изобрела семь нот – символ музыки семи небесных сфер. Сципион Старший говорил, что «семерка – это ядро всего существующего, а музыкой своих лир люди лишь пытаются имитировать дивную гармонию семи небесных сфер».

Эта гармония рождена движением небесных светил, музыку которых мы не слышим, потому что являемся с ней одним целым. Она живет внутри нас с момента нашего зачатия. Эта музыка – безусловная любовь Вселенной к нашей Земле.

Допатриархальные люди считали астрономию, историю, поэзию, танец и музыку способами мышления, а живопись и скульптуру – ремеслами. И, как все ремесленники, древние живописцы и скульпторы ставили во главу угла требования заказчика, а не вдохновение.

Заказчик – это покупатель. А покупатель – это кормилец. Кормя одомашненного творца, он оплачивает исполнение им своих желаний и, постепенно скупая мир, определяет, что является творчеством и что не является.

Он и отнял у жриц Памяти их Пегаса. Отнял при помощи уздечки: именно уздечку – символ одомашнивания – дала жрецу Зевса Беллерфонту ментальная дочь Зевса Афина. Беллерфонт похитил свободного тарпана и, чтобы тот не улетел от него, обрубил ему крылья. На место крыльев он водрузил седло.

«Маркаб» («седло коня») – так до сих пор называется альфа-звезда в бескрылом созвездии Пегаса. На древнейших подписанных творениях изобразительного искусства Пегас уже изображался без крыльев. Вместо того чтобы возносить свободных людей на поэтические высоты, конь с обрубленными крыльями стал служить ценностям денежной цивилизации.

Нужно добавить, что попытка одомашнить диких тарпанов еще в начале бронзового века привела к их полному исчезновению. Но интересно, что в южнорусских степях (бывших когда-то амазонскими) дикие тарпаны жили до самого XX в.

Дикая лошадь всегда олицетворяла бессознательные природные инстинкты, одомашненная же символизировала ограниченную свободу и сломленный этим ограничением дух.

Существо со сломленным духом – это символ патриархальной власти над природой. Приход патриархата везде и всегда сопровождался появлением конных всадников и колесниц, уничтожением свободомыслия и установлением иерархий. Вместе со свободными тарпанами исчезали и эгалитарные культуры. Наступало время одомашненных лошадей и цивилизаций, построенных на эгоистичной разделенности и культе половины, а не целого.

***